Архивы России. Издания и публикации

Бременские иллюзии, или Взгляд на "анатомию кризиса"

Опубликовано в журнале
"Отечественные архивы" № 1 (2006 г.)

подписка на новости портала Архивы России

Отправить e-mail в службу поддержки портала Архивы России

Российское архивное сообщество (наряду с библиотеками) оказалось в центре внимания "Нового литературного обозрения" - издания, которое позиционируется создателями как "независимый филологический журнал", выходящий в свет с конца 1992 г. в целях "максимально полного и объективного освещения современного состояния русской литературы и культуры, пересмотра устарелых категорий и клише отечественного литературоведения, осмысления проблем русской литературы в широком мировом культурном контексте" ^[1].

Изучение российской культуры в один из наиболее сложных периодов ее существования, как и публикация в течение 13 лет "толстого" журнала, - дело весьма непростое, если не сказать невероятное, и заслуживает безусловного уважения ^[2]. Архивисты многих регионов России помнят особенности "бытия и сознания" 90-х гг. прошлого столетия, когда слова "недофинансирование", "дефолт", "арбитраж" заменили привычную лексику архивоведения.

Тем неожиданнее было обнаружить, что скромная работа архивистов стала предметом "специального выпуска" известного гуманитарного журнала. Как известно, трудно переоценить важность поддержки архивов благожелательными исследователями, базирующимися на актуальной методологии истории и владеющими современными методиками проникновения в "чужую одушевленность" (пользуюсь терминологией "герменевтического круга" Ф.Шлейермахера).

По моему мнению, заявленные в предисловии "открытый диалог и уважительное отношение к различным точкам зрения" (С. 11) реализовать в полной мере не удалось. Поэтому, чтобы данный дискурс как-то компенсировал несостоявшийся диалог, остановлюсь на одной публикации номера, статье "Российские архивы: к анатомии кризиса" (С. 263-268) Аллы Койтен из Бремена. Суждения госпожи Койтен о кризисе архивного дела в России начинаются с очень эмоциональных выражений: "угрожающая правдоподобность" "бессрочного закрытия" РГИА в Санкт-Петербурге, "экстремальность ситуации", "абсурдность и дикость инцидента с выселением РГИА" (С. 263) и т.д.

Из этого следует первый тезис: очередь жаждущих попасть в читальный зал у входа РГИА есть не что иное, как показатель "отлаженных в России механизмов доступа к аутентичным источникам" (С. 263), именно так, по ее мнению, государство препятствует ознакомлению исследователей с историческими (в терминологии госпожи Койтен - "аутентичными") источниками.

Второй тезис: архивисты монополизировали архивы в России: "Несмотря на всю либерализацию, архивную революцию 1990-х годов и концепции открытого общества, российский Хранитель сегодня, как и прежде, во многом считает себя не гидом, путеводителем Автора (исследователя. - И.Р.) по хранилищу, а его сторожем, гарантирующим неприкосновенность хранимого, а заодно и его единоличным пользователем, то есть единственным обладателем сокровенного, кроме него более никому не доступного знания (хорошо, дело пока не дошло до пропитки листов ядом, - впрочем, кто знает)" (С. 264).

Третий тезис: российский архивист (Хранитель) - бессознательная жертва режима: "Разумеется, Хранитель - пленник российской архивной системы, и, уж конечно, он не добровольный ее узник, поэтому его возможности обозримы, а сегодня ввиду общей борьбы за выживание практически ничтожны" (С. 266). И в заключение госпожа Койтен предлагает свое видение оптимальной архивной системы. По ее мнению, именно так организованы архивы в Германии. Правда, автор оговаривается: "…мало иллюзий относительно того, что пример Германии может стать для России "наукой"" (С. 268).

Таким образом, в статье "Российские архивы: к анатомии кризиса" установлен диагноз, проведено "вскрытие" и даже предложен рецепт выздоровления архивов. Но не странно ли: лечить после анатомирования?

Искренность чувств госпожи Койтен, испытанных в июле 2003 г. в очереди "на ступеньках" РГИА, да к тому же с видом еще на одну очередь (туристов в Исаакиевский собор) (С. 263), сомнений не вызывает. В то же время вся остальная логика рассуждений автора кажется цепочкой иллюзий, напоминающих зеркала, которые умножают собственное изображение до бесконечности.

В России не существует заговора архивистов и государства, направленного против исследователей исторической памяти. Тот, кто хоть раз побывал в архивохранилищах РГИА, не важно, - архивист или сторонний наблюдатель, думаю, никогда не забудет ужасающих условий, в которых десятки лет хранились ценнейшие источники по истории России. Поэтому, когда в кратчайшие сроки для архива строится целый город, обладающий оснащенными по последнему слову архивной технологии хранилищами, читальными залами, библиотекой, лабораторией микрофильмирования и реставрации, то о каком умозрительном механизме "утаивания источника" государством можно говорить! Оставим иллюзии, возможно ли переместить в сжатые сроки (ждет очередь исследователей на ступеньках) почти 7 млн единиц (архивных дел, книг библиотеки, картотек и др.), не останавливая работы архива? Невозможно.

Мне возразят, что это один пример на фоне общей безрадостной картины. В том же номере "НЛО" опубликована "Хроника текущих событий (Летопись библиотечного и архивного дела России за 1995-2005 годы)" (С.14-22). В этом источнике, как подобает настоящей летописи, содержатся ужасающие свидетельства о "гладах, хладах и морах" архивно-библиотечного рода.

Но даже в такой "Летописи" есть информация о строительстве здания для Череповецкого муниципального архива Вологодской области (С. 21). Правда, неспециалисту непонятно значение этого факта за тремя строками печатного текста, половина из которых - ссылка на адрес на портале "Архивы России". А ведь впервые в постсоветской архивной истории произошло не менее уникальное, чем строительство РГИА, событие. Для районного (по происхождению, составу документов, положению в архивной системе) архива построено одно из лучших в стране специальных зданий. Упорная работа Управления по делам архивов Вологодской области, Череповецкого муниципального архива при поддержке областного правительства и Росархива увенчалась безусловным успехом. Город Череповец получил центр хранения документации, рассчитанный на 800 тыс. ед. хр., в котором, кстати сказать, создан прекрасный читальный зал.

К сожалению, в опубликованной "НЛО" "Летописи" нет информации о колоссальном строительстве зданий для архивов в Москве, весьма скудны сведения по России. Восполню частично этот пробел. В 2005 г. введен в эксплуатацию лабораторно-информационный корпус Главного архивного управления города Москвы, оснащенный уникальным оборудованием для реставрации, микрофильмирования и оцифровки документов. В самое ближайшее время завершается сооружение 22-этажного архивохранилища, на более чем 40 км полок которого разместятся сотни тысяч документов московских архивов ^[3]. Что касается других регионов, то в последние годы в новые, специально выстроенные или реконструированные здания перемещены Госархив Рязанской области (2002 г.), Госархив г. Шадринска Курганской области и филиал Госархива Саратовской области в г. Вольске (2003 г.), Госархив Агинского Бурятского автономного округа (2004 г.). Эти данные можно было почерпнуть в журнале "Отечественные архивы". Замечу, кстати, что строительство зданий российских архивов ведется не на частные пожертвования, а за счет бюджетных средств.

Тезис о монополии на исторические публикации также действительности не соответствует. Какая уж монополия на информацию! Объем социально-правовых запросов сегодня в архивах таков, что серьезные работы по публикации источников скоро будут выглядеть как исключение из правила. Например, в Главархив Москвы ежегодно поступает более 60 тыс. обращений от граждан и организаций.

Что касается заявления о "закрытом" характере архивного образования, то и он не выдерживает критики. В стране сегодня действуют десятки специализаций и кафедр профиля архивоведения и документоведения.

Оставлю за скобками общие рассуждения о сознательном и бессознательном в архивном мире. Необходимо сказать о главной иллюзии, которая, в общем-то, отчасти признана и самой госпожой Койтен. Практика управления архивным делом в постсоветской России показала невозможность применения готовых зарубежных моделей, будь то Германия, Франция или США. Россия вновь прокладывает свои пути и находит свои решения. Не берусь судить о том, насколько это плохо или хорошо, но это реальность. Российские архивисты - действительно хранители прошлого. Как правило, именно они стараются дать ответ исследователю на любой вопрос, пытаются сделать все, чтобы облегчить доступ к документной информации и стать настоящим Путеводителем по архиву. Поэтому картина госпожи Койтен, изображающая архивиста, пропитывающего ядом листы древних фолиантов, конечно, леденит кровь, но все же является не более чем парафразом известного произведения мастера итальянской постмодернистской прозы.

^[1]http://www.nlo.magazine.ru/keeper/nlo.html

^[2]Как следует из интервью главного редактора журнала И.Прохоровой, данного "Книжному обозрению", "с четвертого номера он (журнал "НЛО". - И.Р.) приобрел нынешний объем - 448 полос. Иногда становится толще за счет спецномеров" // Книжное обозрение. 2003. 9 июня.

^[3]См.: http://www.mosarchiv.mos.ru/default.aspx, а также "Вестник архивиста" (2005. № 3 (87). С. 272-273).

И.Е. Ромашин