Вы здесь

В РГАДА состоялось заседание Научного совета

Категория новостей: Новости федеральных архивов
Ключевые слова: РГАДА, научный совет

1 октября 2009 г. в Российском государственном архиве древних актов состоялось заседание Научного совета, посвященное обсуждению подготовленного к публикации сборника документов «Полтавская битва 27 июня 1709 г. Документы и материалы». В работе Научного совета приняли участие представители Института российской истории РАН, Института всеобщей истории РАН, Института славяноведения РАН, специалисты РГВИА и РГАДА.

С докладом о необходимости и актуальности издания сборника документов, в рамках юбилейных мероприятий к 300-летию Полтавской победы, выступил директор РГАДА М.Р. Рыженков. Принципам выявления, отбора и передачи текстов исторических документов для публикации в сборнике было посвящено выступление ответственного редактора, начальника отдела научной информации и публикации документов РГАДА Е.Е. Рычаловского. В ходе обсуждения сообщений членами Научного совета были заданы вопросы, сделаны замечания и предложения по составу и археографическому оформлению публикации. В целом, Научный совет одобрил работу архива и рекомендовал сборник документов к изданию.


Доклад директора Российского государственного архива древних актов, к.и.н. М.Р. Рыженкова
(заседание Научного совета РГАДА 1 октября  2009 г.)

Может показаться странным, что за 300 лет, прошедших после решающего сражения Северной войны - Полтавской битвы, в России не было издано ни одного научного сборника документов, целиком посвященного этому событию. При этом выдающееся значение самого события не вызывало сомнений ни у современников, ни у последующих поколений. Историки отмечают, "что значение Полтавы осознали сразу же. 21 декабря 1709 года был грандиозный триумф в Москве. Триумф, который показал величие этой победы… Сразу же после захоронения тел павших (а по утверждению некоторых историков, даже до того) в конце июня на Полтавском поле начались торжества. Ежегодно с 1710 года отмечались годовщины Полтавской битвы… В Киеве, в Софийском соборе, уже в августе 1709 года Феофан Прокопович произнес свой знаменитый панегирик, были изданы брошюры."[1] Очень скоро значение произошедшего под Полтавой оценили и при иностранных дворах. Русский царь получил поздравления даже от тех, кто не числился у него в союзниках. Английская королева Анна повысила уровень своего дипломатического представителя, возведя его в ранг чрезвычайного посла, который имел "публичную в Москве аудиенцию и на той аудиенции по указу королевы своей государю прилагал он титул цесарской". Русский посол в Константинополе П.А. Толстой "был на аудиенции у салтана, где ему при салтане отдана ратификация на турецком языке, в которой турки прежней мир подтвердили."[2]

Традиция светских торжеств, наряду с благодарственными молебнами, в день Полтавской годовщины продолжалась до середины 30-х годов XVIII века, но при преемниках Петра она постепенно угасала. Тем не менее, Екатерина II в 1787 г., и Александр I в 1817 г., желая поднять боевой дух войск, устраивали "мемориальные маневры" с личным участием на Полтавском поле.[3] Грандиозные торжества с участием гвардии и императорского двора проходили в Полтаве в дни 200-летнего юбилея в 1909 г. В советское время традиция отмечать юбилеи битвы возродилась после 1939 г., в 1950 г. был открыт музей, а в 1959 г. 250-летие отмечалось во "всесоюзном масштабе".

Разумеется, что такое событие как Полтавская битва нашло широкое отражение в отечественной и зарубежной историографии. За прошедшие три века написано множество научных и популярных книг и статей освещающих с разных сторон это решающее сражение Великой Северной войны. Не имея задачи в кратком сообщении дать подробный историографический анализ, отметим лишь основные тенденции. Сочинения XVIII - первой половины XIX в., начиная со "Слова похвального о баталии Полтавской" Феофана Прокоповича, отличает панегирический характер. Авторы стремились в большей степени прославить гений царя-реформатора, чем описать реальные исторические события. Отсюда происходило порой произвольное отношение к источникам, что особенно ярко проявилось в трудах собирателя старинных рукописей П.Н. Крёкшина. Крёкшинские домыслы широко использовал в своих Дополнениях к "Деяниям Петра Великого" историк И.И. Голиков, от которого "сказочные образы распространились по множеству исторических сочинений в качестве якобы реальных фактов"[4].

Высокую оценку военному искусству Петра Великого, создателя регулярной русской армии выдержавшей экзамен под Полтавой, давали Н.М. Карамзин и историки-декабристы Ф.Н. Глинка, А.Н. Бестужев. Глинка писал, что сражение при Лесной было ударом по стратегическим замыслам Карла, а сражение под Полтавой "спасло Россию". Бестужев в "Опыте истории российского флота" писал, что "победа под Полтавою, решив участь шведской армии и удалив опасного соперника Петра с поля действий, изменила стратегическое положение… Эта победа позволила сосредоточить все внимание Петра на Балтийском театре, где решающей силой становился молодой русский флот"[5].

В первой половине XIX в. русские историки так называемого "официального направления", отмечая значение Полтавской битвы, ограничивались, по сути, сравнением стратегии и тактики полководцев, Карла XII и Петра I, безусловно в пользу последнего. Так Д.П. Бутурлин в "Военной истории походов россиян в XVIII столетии" (СПб.1819-1820.) и А.П. Карцов в "Военно-историческом обзоре Северной войны" (СПб. 1851.) противопоставляли талантливого, но не чуждого авантюризма Карла, "искателя приключений, безрассудно ставящего на карту судьбу своей армии", Петру, пожинавшему "плоды искусных соображений своих, приготовивших погибель неприятеля". А.П. Карцов давал обстоятельный разбор стратегических планов сторон, основные выводы которого обычно повторяли военные историки второй половины века. Подчеркивалось, что Россия под Лесной и Полтавой "впервые проявила и сознала силу свою, в течение многих веков скованную невежеством; народ русский, увидев на деле плоды преобразований государя, постиг великие его цели приобрел доверие к своей будущности"[6].

1880-1890-е гг. в отечественной военной историографии характеризуются полемикой между двумя научными школами, условно названными "академической" и "русской национальной". Во взглядах на историю Северной войны представители первой подчеркивали заимствование Петром Великим европейского военного опыта, а представители второй, не отрицая факта "учения" у европейцев, включая тех же шведов, настаивали на творческом применении царем иностранного опыта на русской почве. Главным же достоинством трудов военных историков "русской школы" было выявление и введение в научный оборот значительного количества первоисточников. Профессором Николаевской академии Генерального штаба Д.Ф. Масловским, автором таких исследований как "Строевая и полевая служба русских войск времен императора Петра Великого и императрицы Елизаветы"(СПб. 1883.) и "Первая боевая деятельность Петра Великого"(Военный сборник, 1890.,№11), была проделана огромная работа по сбору и систематизации архивных материалов по Северной войне. Он добился от Военно-ученого комитета Главного штаба разрешения на публикацию "Сборников военно-исторических материалов" и успел подготовить первый том. Эта работа была продолжена также профессорами Николаевской академии А.З. Мышлаевским и А.К. Баиовым.

А.З.Мышлаевский, автор исследования "Петр Великий. Война в Финляндии в 1712-1714 гг."(СПб. 1896.), был одним из организаторов Императорского русского военно-исторического общества, в трудах которого (вып.1-4, СПб. 1909.) было опубликовано большое количество исторических документов Северной войны, в том числе связанных с Полтавским сражением. О достоинствах и недостатках этих публикаций следует сказать отдельно, но бесспорно, что они открывали новые возможности для изучения важнейших исторических событий.

После крушения Российской империи в 1917 г. о Полтавской битве надолго забыли и только в конце 30-х годов, а особенно после 1945 г. советские историки вернулись к ее изучению. Для советской историографии было характерно непропорционально много уделять внимания народному сопротивлению шведам. "История мощного партизанского движения войны 1941-1945 годов почти калькировалась на события начала XVIII века. В советском мифе Полтавы появились понятия "народная война", "партизанская война против шведских оккупантов", которая увязывалась даже с "классовой борьбой народа против эксплуататоров" в облике мазепинцев… События вокруг перехода Мазепы к шведам расценивались, с одной стороны, как "решительное отмежевание украинского народа от гетманской измены", а с другой стороны, как "сохранение народом непоколебимой верности союзу с Россией", как подтверждение "нерушимой вечной дружбы украинского, белорусского и русского народов". Новая ситуация в современном мире изменила миф Полтавы накануне 300-летия сражения почти до неузнаваемости. Естественно, что советские редакции мифа о народной войне и дружбе народов отпали сами собой."[7]

Вместе с мифами сегодня подвергаются сомнению, как бы к этому не относиться, и вполне серьезные исторические исследования советских историков, публиковавшиеся в конце 80-х гг. в период "перестройки" и свободные от избыточной идеологизации. Примером последних является книга Н.И. Павленко и В.А. Артамонова "27 июня 1709 г." (М.,1989.), которая, впрочем, не изменяла принципиально устоявшейся в отечественной науке оценки события. (В этой связи странным выглядит утверждение шведского историка, что "к сожалению, последняя работа была написана в Советском Союзе во времена Сталина и потому содержит много абсурдного").

Что касается зарубежной историографии, наибольшего внимания к Полтаве было бы логично ожидать от шведских историков. Ведь именно на дальнейшую судьбу Швеции исход сражения повлиял самым решительным образом. Однако вот что пишет профессор Уппсальского университета Рольф Тоштендаль: ""Битва под Полтавой и последовавшая за ней капитуляция означали решительный перелом в войне. Заключенный позднее мир положил конец шведскому великодержавию и одновременно ( может быть в первую очередь) возвестил о рождении в Европе новой великой державы: России". Слова эти принадлежат Петеру Энглунду и представляют собой необычно четкое для шведского историка определение значения этой битвы для европейской политики: время шведского великодержавия осталось позади, и началось русское великодержавие в европейской политике.

Можно подумать, что это само собой разумеющееся и очевидное наблюдение. Однако многие шведские историки предпочитали умалчивать об этом и говорить о других обстоятельствах - о том, что это была катастрофа для шведских пленных, а поражение для шведского народа в смысле физических и материальных потерь, как поражение повлияло на внутреннюю политику, и не в последнюю очередь, как повлияло на Карла XII то, что он перестал быть победителем и оказался наголову разбитым военачальником. …Шведские историки часто предпочитали говорить о чем угодно, только не о Полтавском сражении. …С одной стороны, рисовался образ Карла XII как высокоморальной личности, как профессионального военного или как выразителя государственных интересов, а с другой - делался акцент на экономическом истощении Швеции, потере ею территорий и доминирующих позиций. Но обращает на себя внимание, что шведские историки очень часто избегали говорить о самом сражении и его значении, когда они писали о войне и о Карле XII."[8]

Иными словами, единственным шведским исследованием, целиком посвященным Полтавскому сражению во всем многообразии исторического явления от предпосылок до последствий, является работа Петера Энглунда опубликованная в Стокгольме в 1988 г., переведенная на русский язык и изданная в 1995 г., а недавно вышедшая во втором издании.[9] Возможно, что отчасти такое положение объясняется спецификой источников сохранившихся в шведских архивах, главным образом в Государственном и Военном архивах Швеции. "После капитуляции шведов под Полтавой из шведской походной канцелярии исчезли все документы, и это очень важно подчеркнуть, ведя любые дискуссии по поводу источников, касающихся русской кампании и самой битвы. …Походная канцелярия делилась на два отделения, занимавшихся внешнеполитическими и внутриполитическими делами соответственно. За время войны в обоих отделениях накопилось огромное количество архивных документов. Периодически они пересылались в Стокгольм, чтобы без необходимости не перевозить с собой растущий архив, когда король переезжал с места на место. Следовательно, практически полностью сохранился архив походной канцелярии за период, предшествовавший Полтавской битве, в то время как документы, актуальные на момент самой битвы, пропали. Потеря этой части архива означает, что материалы официального характера, касающиеся этих наиважнейших событий, в принципе отсутствуют. …В отсутствие официальных материалов, касающихся Полтавской битвы, возникает необходимость использовать источники иного рода, и существует большое количество таковых. Сохранилось немало писем, дневников, мемуаров и других текстов, в которых упоминается сражение и события вокруг него. Авторами являются люди из разных кругов, например чиновники походной канцелярии, иностранные наблюдатели или те, кто воевал на стороне шведов - от генералов до рядовых и обозных мальчиков."[10] Любопытно, что как раз такие источники, по мнению В.А. Артамонова, мало использовались российскими историками: "До сих пор в России не введены в научный оборот дневники и мемуары каролинцев. В русской армии не только солдаты, но и офицеры в ту пору часто были неграмотными и не оставили такого богатства воспоминаний, как шведы. Понятно, что скандинавы всячески стремились показать, что они могли победить. Шведская историография до сих пор придерживается этих концепций. Например, о том, когда шведская кавалерия погнала русскую, когда Лёвенгаупт якобы наблюдал эвакуацию русского лагеря и так далее."[11] (Кстати, к недостаткам упомянутой работы П. Энглунда следует отнести, по нашему мнению, крайне слабый научный аппарат. Сам автор пишет: "Настоящая книга представляет собой историческую работу с минимальным научным аппаратом. Я считаю это допустимым, поскольку не ставил перед собой цели создать традиционный научный труд". Он сравнивает ссылки на источники со "строительными лесами", от которых избавился, чтобы лучше показать "готовое здание".)

Обращаясь к ситуации с публикацией в России источников о Полтавской битве, мы видим, что она имеет едва ли не более давнюю историю, чем труды историков об этом событии. Начало было положено самим царем-реформатором, который рассматривал это дело как политическое. "Петр придавал большое значение идейному обоснованию проводимой им внутренней и внешней политики, видя в исторических знаниях одно из могущественных средств формирования общественного сознания в стране. …Трудно сказать, какое направление приняла бы историческая мысль в России, если бы не разразилась Северная война. Однако ясно одно: война хотя и отвлекала от мирных дел (в том числе ученых), но не явилась непреодолимым препятствием в создании исторических трудов. Более того, можно утверждать обратное: война во многом подтолкнула Петра I к занятиям историей России, прежде всего, современной ему историей. …Большую роль играли публикации реляций и донесений с театра войны: Петр I, заботясь о систематическом освещении политических и военных событий, прибегал к публикации "плакатов", оповещающих об очередных победах, и "Ведомостей", издаваемых с 1703 г. Через эти каналы население информировалось о политике русского правительства."[12] Разумеется, что в этих формах осуществлялись первые публикации документов о Полтаве. Первое извещение о победе было опубликовано в газете "Ведомости" в виде письма государя к царевичу Алексею Петровичу. Вскоре письмо воспроизвели большим тиражом в виде листовки, которую разослали с особым указом по всей стране и огласили во всех церквах. Следом таким же образом было распространено новое письмо Петра к царевичу от 8 июля. В нем говорилось о капитуляции шведов у Переволочны и о бегстве шведского короля в Турцию. Позже на основе этих петровских писем была составлена и размножена "Обстоятельная реляция" о победе и полученных трофеях.[13]

По заданию Петра I А.В. Макаровым и М.П. Аврамовым была подготовлена "Марсова книга", первая своеобразная публикация документов о войне, снабженная гравированными планами сражений. Она содержала тексты реляций и донесений о военных действиях русской армии. Придавая этому большое значение, Петр I частично сам редактировал книгу и проверял все планы. Первый раз "Марсова книга" была издана в 1713 г., но работа над ней не прекращалась до 1722 г. Эта книга рассматривалась как документальный сборник, призванный облегчить работу над "Гисторией Свейской войны", вобравшей в себя обширный комплекс исторических источников.[14]

Да и сама "Гистория Свейской войны" представляла собой отчасти историческое сочинение, а отчасти публикацию документов. Во-первых, с 1715 г. руководство по составлению "Гистории" взял на себя сам Петр I, который и был одним из главных действующих лиц описываемых событий, как сказали бы сегодня, главным "ньюсмейкером". Конечно, петровское понимание происходившего не могло не быть тенденциозным, но, как отмечали позднейшие историки, царь стремился к высокой точности передачи духа и буквы документов.[15] Обычно на полях выписок отмечали, откуда извлечены эти сведения, если такой отметки не было, Петр писал: "Справитца, с чего написано".[16] При этом царь нередко умерял стремление других "составителей" к преувеличенному восхвалению своего монарха. Так, в характеристике его действий на Полтавском поле в первоначальном варианте говорилось: "Ибо его величество в том случае свою храбрость, великодушие и воинское искуство, не опасаясь никакого страха своей особе, в вышнем градусе показал и притом шляпа пулею прострелена". Петр зачеркивает эти слова и своей рукой вписывает: "в том нужном случае за людей и Отечество, не щадя своей особы, поступал как доброму приводцу надлежит, где на оном шляпа пулею прострелена".[17]

Во-вторых, в "Гисторию" включались частично или полностью собранные документы. Такие источники, как указы и письма Петра I, письма "генеральские и министерские" - Б.П. Шереметева, А.Д. Меншикова, Ф.М. Апраксина, М.М. Голицына, А.И. Репнина, Б.И. Куракина, В.Л. Долгорукого и других - велено было "собрать по годам и из них, что надобно, выписать в юрнал". Помимо документов, частично или целиком вошедших в текст "Гистории", к ней должны были быть приложены "под букву" "Оправдательные письма о войне". Совершенно очевидно, что если бы "Гистория" была закончена, документов в основном тексте и в приложениях было бы еще больше.[18]

В-третьих, если собранные источники не давали достаточно четких сведений, запрашивали руководивших описываемыми действиями или других очевидцев. Например, о том, почему отданы Августу II пленные и пушки, захваченные войсками Меншикова под Калишем, "светлейшему" пришлось объяснять самому царю. Опрашивали и пленных шведских офицеров, особенно много сведений было получено от Шлиппенбаха. Кабинет-секретарь Макаров записывал: "Шлиппембаха позвать в суботу и говорить с ним о реляции".[19]

Работа над последней редакцией "Гистории" не была завершена при жизни Петра I, а при его преемниках основные составители А.В. Макаров и В.В. Степанов, хотя и продолжали труд, но оказались вовлечены в сложное и опасное переплетение политических интриг, связанных с борьбой за власть. При Анне Ивановне Макаров подвергся жестокому преследованию. Императрица не могла простить Макарову прежней зависимости от него, своих "просительных писем" ему из Курляндии. Свои письма она отобрала у Макарова, как только приехала в Москву, а 31 декабря 1731 г. у него отняли и "Гисторию".[20] Уже при Елизавете Петровне П.Н. Крёкшин в 1749 г. доносил императрице о гниющих в казармах Петропавловской крепости документах петровского времени. Только в 1768 г., когда Екатерина II поручила управление архивом Петра I князю М.М. Щербатову, дела были разобраны, систематизированы и описаны. Найдя в делах Кабинета Петра I рукописи "Гистории", Щербатов в 1770-1772 гг. напечатал последнюю редакцию этого труда под названием "Журнал или Поденная записка блаженныя и вечнодостойныя памяти государя императора Петра Великого с 1698 года даже до заключения Нейштатского мира".[21] Полное научное издание было осуществлено только в 2004 г.

Следующий этап в массовой публикации источников по истории Северной войны и Полтавского сражения наступил только в конце XIX в. и был связан с деятельностью так называемой "русской военно-исторической школы" (Д.Ф. Масловский, А.З. Мышлаевский, А.К. Баиов и др.). Для доказательства своих положений о национальном характере военного дела в России историки этого направления выявляли, систематизировали и публиковали многочисленные военно-исторические источники. Документам Полтавского периода войны (ноябрь 1708 г. - июль 1709 г.) был целиком посвящен третий выпуск Трудов Императорского русского военно-исторического общества.[22] В предисловии говорилось: "Наибольшее число документов, помещаемых в настоящем томе, извлечено из архивов: Академии наук; Московского главного Министерства иностранных дел; Министерства иностранных дел в Петербурге (Государственного) и архива Артиллерийского исторического музея. Самое незначительное число документов извлечено из архива Морского министерства и из Московского отделения общего архива Главного штаба (Лефортовского)".[23] Всего было опубликовано 237 документов, в основном переписка Петра I и военачальников, некоторое количество росписей, ведомостей и "ведений". Издание сопровождалось хронологическим, систематическим и алфавитным указателями.

При том, что столь масштабная публикация была значительным шагом вперед в деле изучения истории Полтавы, сегодня ее нельзя назвать вполне научной как с археографической, так и с источниковедческой точек зрения. Публикуемые документы имели "глухие", не отражающие содержания заголовки и, более чем краткие, неполные легенды. Отсутствовали какие бы то ни было комментарии. В качестве объяснения такого подхода составителей А.К. Баиов в предисловии писал: "Весьма скоро предстоящий выход из печати исторического исследования Полтавской операции, основанного на печатаемых здесь документах, делает излишним останавливаться на разборе и оценке как отдельных документов, так и групп их, помещаемых в настоящем томе "Трудов""[24]. Возможно этим, отчасти, объясняется некритический подход составителей к отбору архивных документов для публикации. Так в том же предисловии говорилось: "Действия непосредственно у Полтавы, а также само Полтавское сражение в их подробностях отлично освещаются помещаемым в настоящем томе "Дневником военных действий Полтавского сражения". Дневник этот является в высшей степени интересным документом. Он извлечен из архива Академии наук (книга 7 копий, стр. 55-283) и содержит в себе описание событий с 1 апреля по 30 июля 1709 г."[25]. Далее, рассуждая об авторе Дневника, А.К. Баиов приводит предположение Н.Г. Устрялова о принадлежности этого "документа" перу П.Н. Крёкшина, но делает парадоксальный вывод: "Во всяком случае Дневник, как исторический документ, имеет громадное значение и не доверять ему нет никаких оснований; необходимо только, по сличении его с прочими документами, исправить в нем хронологические указания. Особенное значение Дневник имеет для восстановления истинной картины Полтавского боя. Он дает немало весьма интересных подробностей этой баталии, которая вырисовывается теперь в несколько ином виде."[26].

Сегодня у историков нет сомнения в том, что автором "Дневника" был "колоритный персонаж века Просвещения, петербургский писатель, собиратель старинных летописей и рукописей, предприниматель, алхимик-самоучка и астролог-дилетант Петр Никифорович Крёкшин (1692/1693-1764). Изучение его творчества дает ключ к разгадке немалого количества мифов из истории великой битвы, укоренившихся в европейской историографии."[27]. Очевидно, что содержащиеся в "Дневнике" тексты пространных речей Петра I есть не что иное, как плод творческого воображения Крёкшина. Среди же "весьма интересных подробностей Дневника" видим, например, такую от 22 июня: "Фельдмаршал Шереметев по указу его царского величества с фельдмаршалом Реиншильдом 29-го числа июня, т.е. на день верховных апостол Петра и Павла, согласно назначили быть Генеральной баталии, и утвердили за паролем военным, чтоб до оного сроку никаких поисков через партию и объезды и незапными набегами от обоих армий не быть."[28]. Такие выдумки были нужны автору для пущего обвинения "о вероломстве и о несодержании пароля короля шведского". Но публикация таких "документов" без критического анализа и комментария для начала XX в. выглядит весьма сомнительно.

Важнейшей публикацией документов о Полтаве стало многотомное издание "Письма и бумаги императора Петра Великого". С одной стороны, именно документы Петра и его ближайшего окружения являются основными источниками. С другой стороны, у истоков издания стояли выдающиеся русские ученые-археографы А.Ф. и И.А. Бычковы, что обещало высокий научный уровень публикации. Документы готовились и издавались в строгой хронологической последовательности, и с 1887 г. по 1918 г. удалось издать неполных семь томов, охватывающих период с 1688 г. по 1708 г. Как раз тогда, когда очередь дошла до документов полтавского периода издание надолго прекратилось и возобновилось только после 1946 г. под редакцией Б.Б. Кафенгауза. Собственно Полтавское сражение получило отражение в девятом томе, вышедшем в 1950-1952 гг.[29] Здесь было опубликовано 607 исходящих документов Петра I за январь-декабрь 1709 г., а вместе с входящей перепиской и другими материалами (вып.2) объем публикации составил более 1200 документов, более половины которых печаталось впервые. Разумеется, не все опубликованные документы имели непосредственное отношение к военным действиям. Даже в этот критический период войны царь продолжал заниматься множеством других вопросов: строительство Петербурга, губернская реформа, дипломатические переговоры, кораблестроение в Воронеже и Азове, подавление Булавинского восстания на Дону, книгоиздание и еще множество больших и малых дел занимали Петра. Но конечно главное внимание он уделял управлению войсками и подготовкой генерального сражения с шведской армией Карла XII, что особенно видно из его переписки с А.Д. Меншиковым, Б.П. Шереметевым и другими военачальниками.

Высокий научный уровень издания "Писем и бумаг императора Петра Великого" был по достоинству оценен историками.[30] И тем не менее, продолжают оставаться актуальными слова сказанные более чем полвека назад: "перед нашими историками все еще стоит задача составить сборник документов, освещающих Северную войну в целом, так как "Хрестоматия по русской военной истории", составленная Л. Бескровным (Воениздат, 1947), и сборник "Из боевого прошлого русской армии" под ред. Н.М. Коробкова (М. 1947), лишь частично разрешают эту задачу."[31].

(Совсем недавно, можно сказать на днях, вышел из печати первый том сборника документов "Северная война 1700-1721 гг." М. 2009., подготовленный в Институте российской истории РАН, который охватывает хронологически в том числе и события Полтавы. Не имея времени для подробного анализа этой публикации, можно отметить только, что она несет на себе отпечаток длительной, почти сорокалетней, работы составителей и поспешного, к сожалению часто небрежного, ее завершения. В предисловии от составителей говорится: "Во многих изданиях до 1917 г. документы воспроизводились с отдельными искажениями и неоговоренными сокращениями, без необходимой археографической обработки. Место хранения документов в этих публикациях в большинстве случаев указывается неполно или вовсе отсутствует. В тех же случаях, когда поисковые данные указываются, они, как правило, уже не соответствуют в значительной мере действительности в связи с перемещением архивных фондов в другие архивы и в результате введения новой системы классификации. Как правило, к публикуемым документам отсутствуют заголовки, что затрудняет их восприятие, дается недостаточный или совсем отсутствует научно-справочный аппарат. Все это снижает их ценность и затрудняет пользование ими". Сказанное, увы, можно с полным основанием отнести и к настоящей публикации.)

Представляется, что сказанного выше вполне достаточно для обоснования необходимости и актуальности подготовки и издания сборника исторических документов посвященного непосредственно Полтавскому периоду Северной войны. Это тем более важно, учитывая обострившиеся споры историков, публицистов и политиков вокруг давно прошедшего события в связи с его 300-летним юбилеем. По справедливому замечанию главного редактора исторического журнала "Родина" Ю.А. Борисёнка "в год юбилея очень важно отделить публицистическую составляющую от живой ткани истории. Нас интересует именно последняя. Она должна преобладать над публицистическими и какими-то новейшими политологическими оценками этих событий, потому что, когда грубый сапог политолога вторгается в нашу историческую сферу, получается равенство исторического мифа и добросовестного исторического исследования."[32]. Именно с этой целью, отделения исторических фактов от мифов готовился настоящий сборник.


[1] Круглый стол Грани Полтавской победы / Родина, № 7, 2009. с.46

 

[2] Гистория Свейской войны (Поденная записка Петра Великого), Выпуск 1, М. 2004. с. 327-328

[3] Анисимов Е.В. Миф великой виктории / Родина, № 7, 2009. с. 54

[4] Кротов П.А. Сотворение легенды / Родина, № 7, 2009. с. 61-64

[5] Цит.по кн. Бескровный Л.Г. Очерки военной историографии России, М., 1962. с. 82, 95.

[6] Там же, с. 98, 142.

[7] Анисимов Е.В. Указ. соч., с. 55.

[8] Тоштендаль Р. Полтава: сражение, история и символ / Полтава. Судьбы пленных и взаимодействие культур. М. 2009. с. 26-27, 31.

[9] Энглунд П. Полтава. Рассказ о гибели одной армии. М. 2009.

[10] Сёдерберг У., Линнерсанд М. Источники о Полтавской битве в Государственном и Военном архивах Швеции. / Полтава. Судьбы пленных и взаимодействие культур. М. 2009. с. 405, 407.

[11] Круглый стол Грани Полтавской победы / Родина, № 7, 2009. с. 48.

[12] Преображенский А.А. Выдающийся исторический памятник эпохи Петра Великого / Гистория Свейской войны. Вып.1, М. 2004. с. 10.

[13] Анисимов Е.В. Указ. соч. с. 51.

[14] Преображенский А.А. Указ. соч. с. 11.

[15] Там же.

[16] Майкова Т.С. История создания "Гистории Свейской войны" / Гистория Свейской войны (Поденная записка Петра Великого). М., 2004. с. 30.

[17] Преображенский А.А. Указ. соч., с. 13.

[18] Майкова Т.С. Указ. соч., с. 30-31.

[19] Там же, с.33-34.

[20] Там же, с. 42.

[21] Незадолго перед тем было выпущено 2-е издание Книги Марсовой под заголовком "Книга Марсова или Воинских дел от войск царскаго величества российских во взятии преславных фортификацей, и на разных местах храбрых баталий учиненных над войски его королевскаго величества свейскаго". СПб.1766.

[22] Труды Императорского русского военно-исторического общества. Т. 3. сост. Баиов А.К., ред. Юнаков Н.Л. СПб. 1909.

[23] Там же, с. I.

[24] Там же, с. III.

[25] Там же, с. IV.

[26] Там же, с. V.

[27] Кротов П.А. Указ.соч., с. 61.

[28] Труды Императорского русского военно-исторического общества. Т. 3. СПб. 1909. с. 272

[29] Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 9, вып.1, М.-Л. 1950.; вып.2, М. 1952.

[30] Бескровный Л.Г. Очерки по источниковедению военной истории России. М. 1957. с. 153.

[31] Там же, с. 155.

[32] Круглый стол Грани Полтавской победы / Родина. № 7, 2009. с. 46.